В дореволюционной России Новый год был праздником с двумя лицами. Если в дворянских особняках Петербурга и купеческих домах Москвы он отмечался с европейским лоском — бальными платьями, шампанским и фейерверками, — то в бескрайних деревенских просторах его встречали совсем иначе. Там он носил другое, более древнее и сакральное имя — Васильев день.
Для крестьянина, чья жизнь была неразрывно связана с природными циклами, Новый год (или, как чаще говорили, «Васильев вечер» в ночь на 14 января) не был отдельным светским событием. Он был важной вехой в череде зимних Святок.
«Свинку да боровка для Васильева вечерка»
Центром праздника был, конечно, стол. Обязательной и главной едой была свинина. Свинья считалась символом плодовитости, богатства и сытой жизни. Чем больше на столе было блюд из «боровка» — запечённая голова, ножки, студень, жаркое — тем больше достатка ожидало семью в новом году.
Стол был простым, но обильным и своим, родным: кислая капуста и солёные грибы из своих запасов, ржаные пироги с груздями и рыбой, сытная каша, кисель. Всё это запивалось домашним пивом или брагой. Иностранное шампанское здесь было так же немыслимо, как и бал в дворянской усадьбе.
Щедрование и ряженые
Хотя колядовать больше было принято на Рождество, в Васильев вечер тоже ходили по домам с обрядовыми песнями — «щедровками». Молодёжь рядилась в вывернутые шубы, мазала лица сажей, изображая животных или нечистую силу. Это было не просто веселье, а древний обряд, призванный отпугнуть злые силы и обеспечить плодородие.
Приходя в дом, щедровальники желали хозяевам здоровья и богатого урожая: «Сею, вею, посеваю, с Новым годом поздравляю!». Их щедро одаривали пирогами, колбасами и медовыми пряниками. Отказ дать угощение считался большим грехом и сулил бедность.
Тихая радость домашнего круга
В деревенском Новом годе вся жизнь в эту ночь концентрировалась внутри избы, вокруг большой печи, в свете лучины или керосиновой лампы. После ужина семья и гости могли петь протяжные песни, рассказывать былички, делиться планами на предстоящие полевые работы.
Это был праздник не внешнего блеска, а внутреннего тепла, ощущения крепкой связи со своим родом, с землёй, с вековыми традициями. Он был лишён суеты и беготни за подарками. Дары здесь были иными — взаимное уважение, забота о близких, надежда на милость природы.
Что мы утратили?
Сегодня, готовясь к Новому году, мы погружаемся в водоворот покупок, планирования шоу и поиска развлечений. Деревенский Васильев день напоминает нам об иной сути праздника.
Это была светлая пауза между прошлым и будущим. Не шумный карнавал, а момент тишины и осмысления, когда подводятся итоги года ушедшего и с почтительной осторожностью загадываются желания на год грядущий. Это была радость от присутствия, а не от потребления. Счастье — не от количества подарков под ёлкой, а от тепла печи, от полного стола своей, выращенной едой, от крепких рукопожатий соседей.
Анна Смирнова.
